Но вот только отчего-то ему плакать совсем не хотелось. Сейчас он готов был свернуть горы лишь бы добраться до горла того, кто причинил ей столько мук. Сейчас он боялся только одного, что она задаст один единственный вопрос. Почему ты не пришел когда был больше всего нужен? Что вот я ей отвечу. Да и как? Но она не спросила. Она просто плакала, уткнувшись в его шесть, а когда слезы закончились, она легла на мох, свернулась калачиком, и накрывшись платком, закрыла глаза. А он просто не нашел ничего лучше чем лечь у ее ног чтобы согреть своим теплом ее ножки. Он лежал, положив голову на лапы и наслаждался видом ее лица, видом того, как она дышит и даже видом ее кулачка сжавшего один из концов платка. Как же она была прекрасна. И вновь он проснулся раньше ее, и также как и в первый раз уже знаком маршрутом стал пробираться к тайнику. Быстро одевшись, он решил пройтись немного по лесу, что бы привести свои мысли в порядок и успокоиться. Так она меня не выдала, а это значит, что не выдаст и теперь. Это хорошее. Но вот что делать с этим новым чувством? Я, конечно, могу приковать себя, но вот только толку в этом будет не много. Это ведь не ночь полнолуния, которую можно переждать. А это теперь надолго. А высидеть столько взаперти я просто не смогу. Перед ним стоял весьма сложный вопрос, как перебить этот тупой инстинкт. И далась она мне. Что разве мало женщин, которых мужья бьют? И тоже теперь за каждую заступаться? Бред. Он сам не заметил, как забрел, чуть ли не в самую глушь леса. Эти земли как он знал, принадлежали одной волчьей стае, Но даже его оборотня они вряд ли бы приняли радушно. Немного поразмыслив, он решил, уже было возвращаться, когда услышал, что кто-то приближается к нему, а потом прямо перед ним появилась пар волков. Нельзя сказать, что они его уж совсем не заметили, но то, что не уделили должного внимания это точно. Да и до него ли им было, когда у них были, свои дала. Молодой волк заигрывал с волчицей, а та игриво ему отвечала. Мда, чувствую, что мне лучше отсюда уйти… И он неспешно развернулся и пошел к дому. Всю дорогу его мучил один единственный вопрос, что же так возмутило его волчье я, когда он увидел синяк у нее. Что его, свирепого хищника заставило возненавидеть, и призирать того, кто это сделал. Может ревность к тому, кто обладает там, чем должен обладать я. Нет здесь что-то другое. Может это страх перед тем, что она меня выдаст, и стоит ей хоть раз не прийти и тут же кара ее настигнет. Нет тоже не то, я ведь сам к ней вышел. Тогда что? И вновь весь день он был сам не свой. Работа валилась из его рук. Будучи помощником отца кузнеца, он умудрился опрокинуть подставку с молотами и перевернуть чан с водой, за что тут же заработал добрый пинок, и был выгнан из кузни подметать двор. Но даже такое неблагодарное занятие не смогло его еще больше расстроить. Ему хотелось просто понять, что же нужно ему от той девушки. Он строил самые загадочные и невероятные варианты, вроде попытки втереться в доверие, а потом загрызть ее или весь ее скот, а затем сам же их опровергал. Ну а потом перед ним встал куда более важный вопрос, что же ему делать… Но вот уже солнце на закате, а он все так и не знал, как поступить. Толи приковать себя, толи дать волю чувствам и надеяться на лучшее. И он решил положиться на случай и просто прожить эту ночь как обычно. Черная тень неслась по лесу, перемахивая через поваленные деревья и небольшие овраги. Он бежал к тому самому месту, которое стало для него теперь уже таким знакомым и любимым. Но вот когда уже до него осталось совсем чуть-чуть, его чуткий слух уловил какой-то голос. Нет, это не был голос его знакомой, это был мужской голос, который что то требовал и ругался. Фразы кидались толчками, и по этому построению он сразу догадался кто это. Все его мышцы превратились в камень, а в челюстях появился знакомый привкус. Привкус, который всегда появлялся, когда впереди предстоял кровавый пир. И вот когда до того места осталось буквально минута бега, он уловил знакомый голос. Голос той, которая стала для него дорога. Он услышал, что она зовет его, и услышал в ее голосе крик о помощи. И это добавило в него еще большую порцию злости. И вот уже не тень, а черная стрела неслась через лес. Он не обращал внимания на кусты и прочую такую мелочь, все это он просто перепрыгивал. Уже не было необходимости таиться. Наоборот он даже хотел, что бы его жертва услышала его, и приготовилась к бою. Это не должен был быть удар из под тишка. Нет, он хотел увидеть ужас и страх в его глазах. Ведь и эти чувства имеют свой вкус, вкус столь сладкий и пьянящий. И вот он увидел его. Высокий мускулистый мужчина стоял к нему спиной. Черные волосы были перехвачены на голове железным обручем. Было что-то в нем, что веяло первобытной силой. Но вид занесенной над девушкой руки тут же заставил его выбросить из головы какое бы то ни было уважение к нему. Смерть, только смерть за такое. Вот что крутилось в его голове. Первый же удар мог бы убить его противника, но в последний момент мужчина успел увернуться, и отскочить в сторону. Вид огромного черного волка на долю секунды поразил его, но вот в его глазах появилась уже охотничий азарт. Рука его рванулась к поясу, на котором висел охотничий нож. Еще один появился из-за спины, и вот уже он стоит в боевой стойке готовый дать отпор. Короткий взгляд в сторону. Вот она лежит, жилка на шее бьется учащенно, но бьется, значит успел, значит все будет хорошее. Вид порванного платья и кровавых ссадин привел его в бешенство, но зная что гнев не лучший помощник в битве он успокоился. Битва предстояла нелегкая, и это было очевидно. Не каждый бы смог почувствовать приближающуюся опасность и успеть так быстро, и точно отреагировать. Здесь явно чувствовались долгие годы военной практики. Значит не все будет так просто. Они стояли и изучали друг друга, стараясь выбрать именно то место, куда удар придется как можно больнее. Каждый из них был мастер в своем роде. Но и гнев в каждом был и он то и не дал этому затянуться на долго. Оба они сорвались с места одновременно, каждого из них одолевала жажда крови. Каждый хотел увидеть своего противника лежащего и захлебывающегося своим криком боли. И каждый понимал, что это самое желание может принести смерть, но разве может здравый разум превозмочь порыв сердца. И вот они сошлись в смертельном поединке. Железо против когтей, Человек против Зверя, борьба двух противоположностей. Стальной ливень и тонкий расчетливый ум против звериного чутья и волчьих клыков. Но отточенные удары ножей поражали только воздух, точно также как и удары мощных лап. Она противника были достойны друг друга. Но вот зелень травы поразили первые капли черной крови, а лицо человека растянулось в злорадной ухмылке. Два железных когтя в его руках вкусили вкус крови, и теперь уже не два луча было в его руках, а два кровавых ножа. Теперь было просто достаточно измотать зверя, а потом полумертвого его добить. Но тут произошло то, что он ну не как не мог предугадать. Лежавшая до этого без сознания девушка болезненно застонала. Боль, ей больно. Как ты мог человек поднять руку на ту, которая слабее тебя? Кто ты чтобы решать, что тебе дозволенно коснуться той то хотела продлить род твой? Не бывать такому больше некогда. Глаза его вспыхнули огнем. Тем, который нынче уже невозможно встретить. И он сделал то единственное что, по его мнению, было единственно правильное решение. НЕТ! Услышал он крик в своей голове. Но было уже поздно. Его могучее тело растянулось в стремительном прыжке. Это был тот удар, который он мог провести только однажды. Не было ни какого шанса выжить, но тот, кто был на его пути, умрет. Вид такого поражал даже его бывалого охотника. Зверь, который мог бы еще долго играть с ним или просто уйти, прыгнул на него. Те доли секунды, которые длилось это, для них двоих растянулось в вечность. Оборотень видел направленный на него удар, но уже ничего не мог поменять, да и не стал бы, ведь он сам так решил. Увы, холодный расчет человека слишком поздно сработал и последнее, что ему оставалось это направить свой удар в сердце летящего зверя. И вот когда каждый из них сделал свой ход, и время все равно, что вернулось в свою колею, и все случилось. Когда она очнулась Луна, уже уступала место дневному светилу. И в этих последних лучах ночного солнца она увидела два тела. Немой крик вырвался из ее горла, а руки невольно прижались к груди. Все ее тело трясло. Неужели? Ноги ее отказывались слушаться, и бросив бесполезные попытки подняться, она на четвереньках стала придвигаться к двум лежащим телам. Платье за что-то цеплялось, но она даже не обращала на это. Через немыслимые усилия она добралась до места схватки. И стоило ей только глянуть на это место, как ей тут же стало понятно, что здесь произошло за то время, пока она лежала без сознания. Прямо перед ней лежало два тела. В одном она с трудом узнала своего мужа. Ни единой царапины не было на его теле. И лишь широкая рваная рана на шее была свидетельством его поражения. Руки его все также сжимали два его любимых ножа. Не раз ей приходилось становиться свидетелем его мастерства владения этим оружием. И вот теперь он использовал его с полна. Оба его клинка били, воткнуты во второе тело. Тело большого черного волка. Тело того, кого она назвала своим ангелом хранителем. Тело того, кто пришел на ее зов и отдал, а нее жизнь. И вот тут все ее существо дрогнуло. - Зачем, как? Почему он это сделал? Пожертвовать жизнью ради меня. Почему??? Она уже не могла сдержать слезы, и те маленькими частичками боли потекли по ее лицу. Все силы уходили из нее с каждой капелькой, и она без сил повалилась на голову волка. Слезы текли по ее лицу без остановки. И вот уже маленькая струйка соленой боли потекла по морде. Крадучись она пробиралась по волосатой морде и текла прямо к носу. И вот когда первые капли коснулись его носа, все его тело дрогнуло, и задышало. И в одночасье слезы ее остановились. - Что? Она не могла поверить, неужели перед лицом смерти рука бывалого охотника дрогнула, и он промахнулась? Но нет, ее чувства не подвели ее, его грудь тяжело поднималась, и опускалась. И вот уже чувство горя и одиночества сменило чувство безмерного счастья. Неужели? И вот же слезы радости и счастья полились по ее щекам. Они были приятны, и не казались такими тяжелыми. Но вдруг и они прекратились теперь работал разум а не сердце. Теперь перед ней возник вопрос. Но его ведь нельзя бросить нельзя. Но куда же мне его деть? Ладно, соберись, надо осмотреть рану и определить насколько серьезно ранение. К ее счастью ее бабка была знахаркой, и кое, что она понимала в ранах. Да вот только единственное что ее останавливало это, было полное отсутствие знания об организме волка. Но так как больше ей было рассчитывать не на кого она, утерев слезы, приступила. Рассвет встретил его золотистым лучиком, и он сощурил глаза. Он все также лежал на поляне. Только теперь дышать стало сложней. Стоп я же сейчас человек. Но попытался встать, но сил не было, и он снова повалился на землю. Но и секунды ему хвалило, чтобы увидеть свои волчьи лапы. Значит волк. Кое-как он повернул голову, и осмотрелся. Девушку он не видел, но отчетливо чувствовал, что кто-то прислонился к нему, и мерно дышит. Хм, теперь она меня спасает Милая она наверно не спала всю ночь, мучаясь над моими ранами. И он погрузился в сон. Очнулась она ближе к полудню. Увы, она не могла больше здесь оставаться. Она знала, что к вечеру ее начнут искать, да и старушку мать нельзя на долго оставлять на долго. И ей больше ничего не оставалось кроме как идти в деревню. Дорогу она знала хорошее и уже через несколько минут она была дома. - Что с тобой? - удивленно воскликнула мать, когда увидела ее. Замучившись с раненым волком, она и забыла, что ей пришлось разорвать платье на бинты. И теперь вид ее, мягко говоря, был странным. А если еще ко всему этому добавить то что она вся была перемазана грязью и кровью, то совершенно неудивительно, то что мать удивилась ее виду. Дура, трижды дура, неужели не могла умыться по дороге, и это хорошее что ты живешь на окраине и некого не встретила по дороге.